Формула развития.

Формула развития.

Формула развития.

У архитектуры два лица. Одно повернуто вперед, отражает современные потребности человека и стремится реализовать их, используя достижения науки и техники. Другое с сожалением смотрит вслед уходящей доброй старине и ностальгически пытается остановить ее, вернуть. Эти внутренние противоречия архитектуры дают стимул ее развития, в котором действующими силами выступают рационализм функционально-конструктивного содержания и художественная форма. Приоритет выбора всегда остается за господствующим направлением общественной эстетической мысли, способной через художественную форму выразить в архитектуре пафос технических побед цивилизации или глубокий социальный пессимизм. Изменение этих направлений и архитектурной стилистики в XX в. происходило такими быстрыми темпами, что нередко архитектурные течения различной социальной и творческой ориентации существовали параллельно — одно из них угасало, другое набирало силу. В начале века вместе с усилением функционального и конструктивного начала, выразившегося в освобождении архитектурной формы от привязки к какому-либо историческому стилю, еще живет элитарная эстетика модерна.

 

В 1910 г. одновременно заканчивается строительство Каса Мила в Барселоне и дома Штайне-ра в Вене (рис. 11.7.16). Автор первого, испанский архитектор А. Гауди, развивая фантастический символизм строившегося им в ту пору собора Саграда Фамилиа, проектирует жилой дом как рукотворную скульптуру некоего живого существа, созерцание которого внушает смешанные чувства восхищения и гадливости. Земноводность ассоциативной образности модерна с преобладанием в его художественном языке вялых, ломких, нециркульных кривых линий, имитирующих водоросли, сдержанных приглушенных цветов глазурованной керамики, уклонение от привычной древесной упругой тектоники классических ордеров (название австрийского модерна Сецессион так и переводится: отход, отделение), камерность форм и деталей вскоре ограничили область его существования дизайном интерьера, мебелью, глазурованной керамикой, книжной графикой, рекламой, театром. Наиболее ярко синтетическое искусство модерна проявилось в странах Северной Европы, Испании, Австрии, Чехии, России, представленное именами Ч.Р. Макинтоша, А. ван де Вельде, В. Орта, Г. Гимара, О. Вагнера, И. Хорма-на, Ф. Шехтеля [51].

Хорошее знакомство с японской и китайской культурой во многом способствовало становлению европейского модерна. Свое лицо имеет российский модерн (рис. 11.7.17).

В архитектуре второго дома, построенного австрийским архитектором А. Лоосом, выражен протест против антидемократичности изысканной, украшенной архитектурной формы. Но лаконичность и даже обнаженность фасада дома Штайнера, решительное отрицание декоративизма есть продукт эстетический концепции, основанной на извлечении художественной выразительности из конструктивной правды и функциональной целесообразности. Менее вызывающими, но отвечающими той же идее выразительного изложения архитектурной формой функционального содержания, были работы немецкого архитектора П. Беренса (Турбинный цех компании АЭГ в Берлине, 1909 г.).

С видениями будущего, развитием индустрии, скоростного транспорта связаны утопии итальянского архитектора А. Сант-Элиа, погибшего на фронтах империалистической войны. В эскизах Нового города (1914 г.), оказавших сильнейшее влияние на эстетические взгляды его современников, им предвосхищаются гигантские сооружения городов будущего, острая динамика индустриальных футуристических форм (рис. 11.7.18).

Отрицание классических форм в архитектуре во многом складывалось благодаря деятельности художников-авангардистов, на чьих полотнах мир деформировался, распадался на части, становился ирреальным. Предвестием войны стало усиление романтического направления в искусстве стран, где нагнеталась атмосфера национализма.

 

Своеобразной концентрацией духа исторического культурного наследия стали ратуша в Стокгольме (архит. Р. Эстберг, 1909—1923 гг.) и т.н. Свадебная башня в Дармштадте (архит. И.О. Ольбрих, 1907 г.) (рис. 11.7.19).

Послевоенный европейский кризис, утрата веры в перспективы рационального мироустройства получили отражение в экспрессионизме архитектуры Э. Мендельсона, X. Пельцига и других мастеров, выводящих на первое место в художественном образе здания эстетизированную символику его содержания. Башня Эйнштейна — астрофизическая лаборатория в Потсдаме, изваянная по проекту Мендельсона в 1921 г., — своей скульптурной динамикой создает впечатление почти культового сооружения, противостоящего Космосу. Пельциг простым приемом повторения сталактитовых ширм создает эффект торжественно-праздничного интерьера театрального зала в Берлине (1919 г.), вызывающего ассоциации с готическим органом (рис. 11.7.20) [152].